Представления об ‘идеальных’ отношениях между мужчиной и женщиной в
эпоху Хэйан


Разнообразные представления об определениях мужчины и женщины,
различиях между женственностью и мужественностью существуют
одновременно, приобретая большую или меньшую значимость; их соединяют,
соотносят друг с другом, чтобы через различия между полами дать
характеристики человека вообще.


Японцы избегают судить о поступках и характере человека в целом, а
делят его поведение на изолированные области, в каждой из которых
существуют свои законы, собственный моральный кодекс. Вместо того,
чтобы делить поступки на правильные и неправильные, японец оценивает
их как подобающие и неподобающие: “Всему свое место”. Универсальных
мерок не существует: поведение, допустимое в одном случае, не может
быть оправдано в другом.

В эпоху Хэйан совместное проживание и моногамия были редкими
исключениями; в такой чрезмерной привязанности сквозило нечто от
вызова общественным нормам, если только отсутствие нескольких жен не
объяснялось материальными факторами – скудостью средств и низким
происхождением. Что касается людей благородных, их социальный статус
буквально требовал от них ‘общественно-приемлемого поведения’ в сфере
нежных чувств. К женщинам установления законов и морали были несколько
более требовательны, поскольку общепринятый идеал предписывал женщине
быть верной. Однако на практике многих дам посещало более одного
кавалера, и при соблюдении ими приличий – выраженных не столько в
этических, сколько в эстетических нормах – окружающие охотно ‘глохли и
слепли’. Обстоятельство немаловажное – если учесть предметно-бытовую
среду, в которой развивались любовные и супружеские отношения
хэйанских аристократов. Одноэтажные павильоны домов-усадеб, связанные
друг с другом галереями-переходами, имели внутри практически единое
зальное помещение, окруженное галереями под длинными скатами крыши.
Роль наружных стен играли деревянные решетки, верхняя часть которых
поднималась днем, особенно в жару. Практически, только занавеси,
поднимавшиеся кверху в знойные дни, укрывали обитателей от нескромных
взглядов. Внутреннее пространство разделялось ширмами и экранами из
расписного шелка или бумаги. Вся бытовая жизнь происходила практически
на виду и на слуху обитателей дома, включая целый штат прислужниц и
других многочисленных слуг(1). Решением проблемы интимной жизни в
условиях публичности стала предельная эстетизация этой стороны
действительности – тенденция, общая для всей хэйанской культуры.

читать дальше